16a13b01     

Руденко Борис - Цена Искупления



Борис Руденко
Цена искупления
Все это теперь позади. До предела осточертевшая тяжесть жестких
скафандров, метановые ураганы Юнги и оглушающая, жгучая тоска по дому.
Все это в прошлом. Пройдет еще двое суток, и все мы - все тридцать
шесть, взойдем на борт большого планетарного модуля, чтобы покинуть Юнгу
навсегда. И право, никто из нас не станет о том жалеть, хотя частица
каждого осталась здесь, на этой планете. Эти последние два дня никто из
нас и близко не подойдет к реактору, не посмотрит в ту сторону. Пожалуй,
мы почти не будем разговаривать друг с другом эти два дня. Может, потому,
что реактор - единственная тема наших разговоров в последние годы,
единственный предмет волнений и споров. И единственное, о чем мы не
захотим слышать в эти последние двое суток на Юнге.
Запретная тема. Никто ее, конечно, не запрещал, просто для каждого
реактор - мост между прошлым и будущим.
Налетевший шквал повалил незакрепленную регенераторную колонну. Прямая
вина Косовского, настоявшего на ее установке, несмотря на штормовое
предупреждение. Только искать виновных уже не время. Шквал повалил колонну
и покатил на каркас энергостанции. Поблескивая отраженным светом молний,
тысячетонная громада неторопливо надвигалась на распределитель и
обнаженные коммуникации - результат двухмесячного труда всей колонии.
Медленно и неотвратимо, на виду у всех. Люди ругались и скрежетали
зубами, бессильные что-либо изменить. Единственный шанс оставался у
Корнева. Его машина была ближе других, он мог попытаться. Каждый поступил
бы так же, но мог только Корнев. Следовательно - был должен.
В тот единственный момент, когда накатывающаяся колонна заслонила его
от ветра, слегка ослабив бешеный напор, Корнев отстрелил якоря и бросил
свой мультигрейдер под матовое, ленивое брюхо. Машину сильно снесло
ветром, но Корнев добрался, тут же вонзив в землю последний оставшийся
якорь. В сплошном реве и грохоте бури хруста слышно не было. Мультигрейдер
Корнева превратился в сплющенную жестянку. Капсулу безопасности на три
четверти вдавило в жесткую, каменистую почву, но колонна остановилась.
Корнев ворочался в своей капсуле, отплевывался от чего-то, беспрестанно
спрашивал; "Ну как? Получилось? Ну что?" Ему орали в тридцать шесть
глоток, что все в порядке, все как надо, молодец, - но Корнев не слышал
из-за повреждения связи и все повторял: "Ну как? Чего молчите?"
Целый час, пока бушевал шквал, а потом еще сколько-то, пока капсулу с
Корневым выколупывали из-под колонны, он как заведенный повторял эти самые
слова. Потом он объяснил, что аварийное освещение капсулы тоже вышло из
строя, и в наступившей безмолвной темноте он полностью потерял ориентацию
в пространстве и времени. В той, прежней жизни он испытал однажды такое
ощущение, заблудившись в карстовых пещерах Крыма. Корнев с самого начала
не скрывал своего прошлого, каждый рано или поздно начинал понимать, что
нести бремя совершенного в одиночку гораздо тяжелее.
Почти каждый.
Мы делали Юнгу пригодной для жизни человека. Превращали ее в новую
Землю. Чтобы сделать это, следовало изменить атмосферу. Превратить
ядовитую смесь метана с углекислым газом в нечто пригодное для дыхания.
Для этого мы строили реактор - гигантский атмосферный преобразователь.
В лабораторных условиях задача довольно простая. Следует добыть
кислород из углекислоты, с его помощью сжечь метан, из образовавшейся
окиси вновь выделить кислород и снова сжечь метан - и так далее до самого
конца, постепенно включая в процес



Назад