16a13b01     

Руденко Борис - Лиман



БОРИС РУДЕНКО
ЛИМАН
…Они остались живы. Все трое. Только третий этого не знал.

Третий лежал на полу авиетки, на надувном матрасике, запрокинув кверху неподвижное лицо.
Кроман нагнулся, осторожно приподнял его голову и подложил под затылок скатанную валиком куртку. Затем, сильно прихрамывая, опираясь рукой о стенку, вернулся в кресло и вновь принялся осторожно массировать поврежденное колено.
— Станция, Станция, я Разведчикдва, совершил аварийную посадку в лимане Лапранди, около десяти километров на юговосток от Игольного мыса… Станция… — безостановочно и монотонно бормотал в микрофон Гусев.
Некоторое время Кроман бездумно слушал и смотрел на его затылок, поросший жесткими завитками черных волос, затем перевел взгляд на иллюминатор. Сквозь стекло была видна согнутая стойка крыла и близкая, неподвижная и темная вода лимана, сливающаяся с атмосферой в однообразное серое месиво уже метрах в пятидесяти от самолета.
— К черту! Бесполезно! — Гусев откинулся от передатчика и развернул кресло. Посмотрел на Калину. — Как он?
— Как и прежде, — ответил Кроман. — В себя не приходит. Сейчас в его состоянии это самое лучшее. Может, они нас слышат и просто не могут ответить?
Гусев вновь повернулся к рации, небрежно перебросил тумблер и прибавил громкость. Кабину заполнил гул и треск, неприятно ударивший Кромана по барабанным перепонкам. Он поморщился и рефлекторно поднял руки к голове, но Гусев уже отключил приемник.
— Вот что они слышат, — сказал он. — Музыка небесных сфер. Это даже не магнитная буря. Это настоящий тайфун.

Ты на компас смотрел? Крутится как юла. Даже не пытайся разобрать, где юг, где север. Без толку. Вот же влипли!
Он осторожно потрогал лоб. Кожу все еще слегка саднило, но кровь уже запеклась. «Отделался легким испугом», — мысленно усмехнулся Гусев. И в самом деле, ему досталось меньше всех. В момент падения он даже не потерял сознания.

Удивительно четко и подробно запечатлелось в памяти, как Калину первым страшным толчком выдрало из кресла и швырнуло спиной на аккумуляторный ящик, а потом, пока теряющий скорость самолет, судорожно дергаясь и вихляя, тащился по лиману, — как тело Калины, словно гуттаперчевый манекен, высоко подпрыгивало на полу после каждого нового рывка, переваливаясь с боку на бок. Отчегото тогда, в эти короткие страшные секунды, Гусев был уверен, что Калина умер. Гусев даже успел ему позавидовать, потому что тоже ждал смерти, не ведая, как она придет, — но вдруг все кончилось…
Кроман вздрогнул, прильнул к иллюминатору и отпрянул.
— Гусев, что это?
Гусев машинально схватился за кобуру, подошел и посмотрел. Метрах в двадцати от самолета, будто толкая перед собой округлый водяной бугор, под водой двигалось нечто широкое, просвечивающее грязносерым телом сквозь тонкий слой жидкости. Гусев проводил животное равнодушным взглядом и отвернулся.
— Это блин, — сказал он.
— Что?
— Не что, а кто. Вообщето официально его назвали илистым придонником, но мы зовем блином. Както с самого начала повелось… Он хоть и здоровый с виду, но плоский, довольно тонкий и почти слепой.

Поедает всякую мелочь в иле. Ну и его едят все, кому не лень. Ты не беспокойся, он не опасен.

Если случайно наткнется — даже с ног не собьет. Удерет, как заяц.
— Я и не беспокоюсь, — Кроман слегка покраснел. — Просто никогда раньше не видел.
«А что ты здесь видел, кроме Станции?» — подумал Гусев с неожиданным раздражением, которого тут же устыдился.
— Как твоя нога? — спросил он.
— Думаю, просто сильный ушиб, — тут же ответил Кроман. —



Назад