16a13b01     

Русанов Владислав - Клинки Порубежья 1



ВЛАДИСЛАВ РУСАНОВ
ОКАЯННЫЙ ГРУЗ
(КЛИНКИ ПОРУБЕЖЬЯ – 1)
Разве могли помыслить сотник порубежной стражи пан Войцек Шпара, студиозус-медик Ендрек, любитель крепкой горелки пан Юржик Бутля и их товарищи, что окажутся втянутыми в противостояние князей Януша и Юстына, каждый из которых спит и видит себя в короне Прилужанского королевства?
И тем не менее: кони под седлом, сабли заточены, а дорога ведет и ведет горстку удальцов сперва в стольный град Выгов, а после на дальний юг, в степи. На этом пути их ожидают предательства, засады и схватки с врагами. А помогут выжить и уцелеть только отвага, доблесть и дружба.
Автор выражает благодарность жене Инне и дочери Анастасии за помощь и поддержку.
Коли опустилися руки,
Коли потемніло в очах,
Не знаєш ти, як далі бути,
На що сподіватись хоча б.
Не можеш, не віриш, не знаєш,
Не маєш куди утекти.
І кажуть - чудес не буває,
Та мусиш для себе знайти.
Допоки сонце сяє,
Поки вода тече
Надія є!
Лиха біда минає,
просто повір у це.
Надія є.
Тобі вже нічого не треба,
Бо ти вже нічого не встиг.
Здається, що всі проти тебе,
А може, то ти проти них.
Не можеш позбутися болю,
Не знаєш, чи прийде весна,
Ти можеш не вірити долі,
Але в тебе вірить вона-аа!
Допоки сонце сяє,
Поки вода тече
Надія є!
Лиха біда минає,
просто повір у це.
Надія є.
Mad Heads XL
ПРОЛОГ
Едва уловимый запах дыма плыл в морозном воздухе. Оседал на губах, словно мерзкий привкус от негодящих зерен в горшке с чечевичной кашей. Не нужно быть охотничьим псом, чтобы отличить горечь пожарища от щекочущего ноздри дымка над печной трубой.
— Никак вновь гостюшки с того берега припожаловали? — крякнул Птах и ни за что ни про что огрел буланого маштака плеткой.
— А, волчья кровь! — сплюнул на белоснежную, как подвенечный плат, обочину Грай. — Не сидится им! — И проверил, легко ли ходит кончар в потертых ножнах.
— Вон за тем гаечком — Гмырин хутор, — пробормотал Птах в густые усы. — Квас у него знатный. Значится так, молодой, вертайся к Меченому, а я погляжу — чего да как.
Грай кивнул и, вспомнив горячий норов напарника, коротко бросил:
— Дык, это... На рожон не лезь, дядьку...
— Не учи отца детей строгать. Дуй давай!
Младший порубежник хмыкнул, кивнул и, развернув мышастого коня на месте, тычком шпор выслал его в намет. Хрусткий наст только зашелестел под копытами.
Морозная мгла позднего зимнего вечера врывалась в ноздри, оседала ледяными каплями на выбившемся из-под мохнатой шапки чубе. Стаей вспугнутых воробьев заметался между вязами цокот подков, горстью битых черепков взлетел к белесой, просвечивающей сквозь пелену облаков, краюхе месяца.
Когда силуэты порубежников — два десятка и еще пятеро — вынырнули из сумрака, Грай осадил коня. Пятьдесят настороженных глаз глянули исподлобья, двадцать четыре бойца потянулись к мечам. Все, кроме одного.

Но безоружный реестровый чародей Радовит даром казался безопасным, мог и алым огнем супостата полоснуть, а мог — и небесной белой молнией.
— Похоже, беда, пан сотник! — Грай вздыбил коня, останавливаясь.
— Ну? Чего там? — встрепенулся худой лицом, длиннорукий и плечистый Войцек Шпара, по кличке Меченый. Своим прозваньем богорадовский сотник обязан был кривому шраму через всю щеку — от виска до края верхней губы — след, оставленный моргенштерном зейцльбержского рыцаря-волка.
— Похоже, разбойники из-за реки хутор пожгли!
— Н-н-неужто Гмыря? — враз сообразил, да не сразу выговорил командир порубежников. Войцек с детства заикался, что не мешало ему исправно выполнять обяз



Назад