16a13b01     

Руставели Шота - Витязь В Барсовой Шкуре



poetry antique Шота Руставели Константин Бальмонт ©1915 Витязь в барсовой шкуре Узнать несколько стихов Руставели, значит полюбить его. Кто полюбит, тот захочет достичь или хотя бы приблизиться. Так было и со мной. К. Бальмонт * иллюстрации в png
1196 ru ka jurgennt jurgennt@nextmail.ru FineReader; OpenOffice; doc2fb; UltraEdit; PhotoImpact; FB Tools 2006 470DFF7F-4DA4-434F-92E8-742BFACC10D2 1.1
Витязь в барсовой шкуре «Мерани», пр. Руставели, 42 Тбилиси 1989 член-корреспондент АН ГССР Саргис Цаишвили народный художник СССР Герой Социалистического труда Ладо Гудиашвили. Примечание: иллюстрации представлены в формате png Э. Бурджанадзе 100.000 экз. 3 руб.

80 коп. Витязь в барсовой шкуре
Четырестрочия вступительные
Он, что создал свод небесный, он, что властию чудеснойЛюдям дух дал бестелесный, — этот мир нам дал в удел.Мы владеем беспредельным, многоразным, в разном цельным.Каждый царь наш, в лике дельном, лик его средь царских дел.Бог, создавший мир однажды. От тебя здесь облик каждый.Дай мне жить любовной жаждой, ей упиться глубоко.Дай мне, страстным устремленьем, вплоть до смерти жить томленьем,Бремя сердца, с светлым пеньем, в мир иной снести легко.Льва, что знает меч блестящий, щит и копий свист летящий,Ту, чьи волосы — как чащи, чьи уста — рубин, Тамар, —Этот лес кудрей агатный, и рубин тот ароматный,Я хвалою многократной вознесу в сияньи чар.Не вседневными хвалами, я кровавыми слезами,Как молитвой в светлом храме, восхвалю в стихах ее.Янтарем пишу я черным, тростником черчу узорным.Кто к хвалам прильнет повторным, в сердце примет он копье.В том веление царицы, чтоб воспеть ее ресницы,Нежность губ, очей зарницы и зубов жемчужный ряд.Милый облик чернобровой.

Наковальнею свинцовойКамень твердый и суровый руки меткие дробят.О, теперь слова мне нужны. Да пребудут в связи дружной.Да звенит напев жемчужный.

Встретит помощь Тариэль.Мысль о нем — в словах заветных, вспоминательно-приветных.Трех героев звездосветных воспоет моя свирель.Сядьте вы, что с колыбели тех же судеб волю зрели.Вот запел я, Руставели, в сердце мне вошло копье.До сих пор был сказки связной тихий звук однообразный,А теперь — размер алмазный, песня, слушайте ее.Тот, кто любит, кто влюбленный, должен быть весь озаренный,Юный, быстрый, умудренный, должен зорко видеть сон,Быть победным над врагами, знать, что выразить словами,Тешить мысль как мотыльками, — если ж нет, не любит он.О, любить! Любовь есть тайна, свет, что льнет необычайно.Неразгаданно, бескрайно светит свет того огня.Не простое лишь хотенье, это — дымно, это — тленье.Здесь есть тонкость различенья, — услыхав, пойми Меня.Кто упорен в чувстве жданном, он пребудет постоянным,Неизменным, необманным, гнет разлуки примет он.Примет гнев он, если надо, будет грусть ему отрада.Тот, кто знал лишь сладость взгляда, ласки лишь, — не любит он.Кто, горя сердечной кровью, льнул с тоскою к изголовью,Назовет ли он любовью эту легкую игру.Льнуть к одной, сменять другою, это я зову игрою.Если ж я люблю душою, — целый мир скорбей беру.Только в том любовь достойна, что, любя, тревожно, знойно,Пряча боль, проходит стройно, уходя в безлюдье, в сон,Лишь с собой забыться смеет, бьется, плачет, пламенеет,И царей он не робеет, но любви — робеет он.Связан пламенным законом, как в лесу идя зеленом,Не предаст нескромным стоном имя милой для стыда.И, бежа разоблаченья, примет с радостью мученья,Все для милой, хоть сожженье, в том восторг, а не беда.Кто тому поверить может, что любимой имя вложитВ пересуды? Он тревожит — и ее, и с ней с



Назад