16a13b01     

Рыбаков Вячеслав - На Будущий Год В Москве



ВЯЧЕСЛАВ РЫБАКОВ
НА БУДУЩИЙ ГОД В МОСКВЕ
Все лучшее, как всегда – детям
На чужом, на чужом языке я пою.
Мой напев монотонносуровый.
И ряжу я печаль и надежду свою
В звуки песни чужой, как в оковы…
Лейб Яффе
В этой пустынной ночи нельзя указать никакого пути. Можно только помочь людям ждать, приготовив свои души в надежде, что забрезжит рассвет и дорога появится там, где никто не ожидал.
Мартин Бубер
Шмон тянулся невыносимо медленно; минуты едкой щелочью натужно цедились по нервам. И не помещались в них, грозили разорвать. Троих уже отфильтровали, мучился четвертый.

Не миновать и пятому, а может, и шестому – времени должно было хватить, и кто окажется пятым и шестым – хрен знает. На кого бог пошлет. Подавляло и бесило чувство даже не страха – ну чего, в сущности, боятьсято? чего они, в сущности, могут такого уж сделать, урроды? – но унижения: везде ты уже как бы вполне самостоятельный, самодостаточный человек, свободный гражданин в свободной стране: хочешь – сплюнул, хочешь – пива дернул, все дороги открыты; и только тут, в проклятом застенке, у тебя никаких прав, одни обязанности; становишься, будто детсадовский, снова мелочью, пылью, сопляком подневольным, типа в ГУЛАГе какомнибудь.
Ну и, конечно, очень не хотелось оказаться у доски.
Впрочем, пока такой наезд как бы не грозил; Толян тянул капитально, дебил дебилом. Старик Хотябыч – выцветший и заскорузлый, в кривых пыльных окулярчиках, одной ногой на пенсии препод (все знали, что со свистом ушел бы и двумя, да голодать почемуто не хотел), получивший погонялу свою за страсть к делу и не к делу жалобно взывать «хотя бы» («Хотя бы это вы могли выучить!», или: «Хотя бы дату вы могли запомнить! Ведь скоро все мы будем торжественно отмечать эту знаменательную годовщину!»), – поставив локоть на открытый классный журнал и подпершись кулачишком, снизу вверх смотрел на Толяна и терпеливо, с привычной тоской внимал.
– Ну… это… – тянул Толян. – Я и говорю… Советские с немцами тоже один раз конкретно повоевали, под этим… ну… Сталинградом…
– Можешь показать на карте? – тут же прикопался Хотябыч.
Вот садюга.
Лэй слегка расслабился и перевел дух. Даже откинулся на спинку стула. Теперь призовая игра еще минут на пять, стопудово.
Толян, морщась, будто закусил мухомором, заторможенно повернулся к косовато прикнопленной к доске карте и принялся близоруко обнюхивать ее от Кольского полуострова до Турции и обратно. Он не прикалывался – все было у него от природы. Такой уж интеллект.
– Он располагался на Волге, – через некоторое время подсказал Хотябыч. – Фашисты хотели отрезать индустриальный центр страны от бакинской нефти, а ее тогда возили главным образом по воде.
Если он надеялся этак ненавязчиво вложить Толяну в башню хоть напоследок еще одну крупицу никому не нужных сведений, то облом ему. Лэй по себе знал – Толян сейчас просто ни фига не слышит. Воспринял Волгу – и хватит, хорошенького понемножку.

Круги Толянова носа над картой стали менее размашистыми – Волга вещь приметная, он ее скоро засек. Не помогло.
– А потому, что он располагался на Волге, – не выдержав томительного ожидания, Хотябыч повел свою былину дальше, – его потом переименовали. Нельзя же было, чтобы город назывался именем величайшего убийцы, правильно?
– Ну и как его тогда искать? – сварливо спросил Толян.
– Его назвали… – Хотябыч цедил через час по чайной ложке. – По имени… Волги.
Снова настала тишина. Толян вновь трудился.
– Волгоград, – сказал он еще через минуту, ткнул пальцем и протяжно вздохнул с чув



Назад