16a13b01     

Рыбаков Вячеслав - Великая Сушь



Вячеслав Рыбаков
Великая сушь
И все звезды будут точно старые колодцы со
скрипучим воротом. И каждая даст мне напиться...
Антуан де Сент-Экзюпери
Медленно наступал вечер - прозрачный и тихий вечер Солы.
На поверхности мутного, непрозрачного моря, широко
разметнувшегося в трехстах метрах под нами, разгорались
слепящие блики. Прищурившись, я смотрел на огромный диск
Мю, висящий над чуть выпуклым, кипящим горизонтом. Завтра
улетаем. Завтра. Я стоял у прозрачной стены диспетчерской
и просто смотрел.
У меня за спиной почти беззвучно раскрылась дверь. Я
выждал секунду и спросил;
- Ну?
Тяжелые шаги прошаркали к столу, и после паузы
смертельно усталый голос сказал:
- Пришлите еще кофе в диспетчерскую...
Я обернулся.
Он уже громоздился в кресле - огромный, ссутулившийся, с
обвисшими коричневыми щеками Дрожащая рука его в ожидании
висела над столом.
По столу шаркнула искра, и большая, вкусно дымящаяся
чашка возникла там, где ее ожидали. Но его рука не
шевельнулась, словно он забыл и о кофе, и о ней.
Да, подумал я, он надеялся, что я ошибся. Тогда все
было бы просто. Три недели, с первого своего дня пребывания
на Соле, когда он узнал от меня, что произошло, он надеялся,
что я ошибся. И по мере проверки он загонял эту надежду все
глубже, старался подавить, не обращать на нее внимания - не
смог...
- Все так, - сказал он.
Я ничего не почувствовал. Надежды уже не было.
- Время вероятной биолизации с учетом фактора мутагенной
подкормки... порядка возраста Вселенной, - медленно сказал
он.
Я отвернулся. Диск Мю распухал, становился рыжим,
тонкие лезвия облаков распороли его натрое, и эти лоскутья,
осколки катастрофы, обрывки мира медленно рушились в
пылающее море.
Смешно, подумал я. Каких-то два века назад
человечество, ютившееся на Земле, было уверено, что оно не
одиноко. Стоило создавать надпространственные средства
коммуникации, чтобы убедиться в обратном... чтобы понять
исключительность, уникальность, быть может, жизни вообще.
- Дельта тэ порядка сорока семи - пятидесяти миллионов
лет, - сказал я.
Он покачал головой.
- У меня получилось шестьдесят.
Я пожал плечами.
- Впрочем, это неважно, конечно, уже неважно... да.
- Сроки ликвидации защитного облака ты не считал?
- Н-нет. Я не успел, я только этим... А ты?.
- При равном напряжении ресурсов не меньше пятидесяти
лет, - сказал я.
- Это уже бессмысленно.
Мы помолчали. Да, думал я, защиту мы ставили тридцать
лет. Большего человечество не в силах было сделать, это
максимальное напряжение и максимальный темп, мы смогли это
лишь потому, что верили мы успели. Мы успели поставить
защиту в срок, за три месяца до встречи Солы с выбросом из
Ядра, и двадцать семь миллиардов людей твердо уверены
сейчас, что спасли эту планету. И себя. Своих потомков,
которые смогут наконец стать не одинокими.
- Странно, - сказал он вдруг. - Как-то пусто... пропал
стержень или пружина, что ли... и непонятно, что теперь.
Знаешь, ведь, наверное, так будут чувствовать все...
- Наверное, - согласился я. - И это - страшнее всего.
- Ты думаешь?
- Да. После такого краха всегда наступает период
равнодушия.
- Все то ты всегда знаешь заранее...
Мы дружили еще с детства. Потому то именно он прилетел
сейчас. Это стало неписаной традицией - если инспектор
допускал ошибку или оплошность или просто что-то становилось
непонятно - на контроль посылали его друга. Посторонний был
способен проявить снисходительность, но друг не мог унизить
ею.
Прижав кулаки к щекам он медле



Назад