16a13b01     

Рыбас Святослав Юрьевич - Жизнь И Смерть Петра Столыпина



СВЯТОСЛАВ РЫБАС, ЛАРИСА ТАРАКАНОВА
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ПЕТРА СТОЛЫПИНА
Им нужны великие потрясения,
Нам нужна Великая Россия!
I
Двенадцатого августа 1906 года в субботу к подъезду дачи председателя Совета министров на Аптекарском острове подъехало ландо с тремя мужчинами. Двое — в форме жандармских офицеров, один — в штатском платье.

Столыпин принимал в своем кабинете посетителей, в приемной ожидало несколько десятков человек, среди них были женщины с детьми. На балконе, прямо над крыльцом, сидели двое детей Столыпина, дочь Наташа и малыш Аркадий вместе с няней, молоденькой воспитанницей Красностокского монастыря Людмилой Останькович.
Через несколько минут взрывом бомбы дача будет разрушена, Останькович погибнет, малыш — ранен, а Наташа с раздробленными ногами окажется под копытами взбесившихся от боли раненых лошадей.
Пока же двое в жандармской форме остановлены швейцаром. Первый из них — с портфелем. Они настаивают на встрече с министром, ссылаются на очень важное дело.

Швейцар — служака: «Запись к приему лиц, имеющих отношение к министру, прекращена, министру понадобится не менее двух часов для приема лиц, уже находящихся в приемной». Так передает суть речей швейцара полицейский документ.

Но посетители спешат, рвутся к двери, ведущей в коридор, откуда вход в столыпинский кабинет. На их пути встает агент охраны Горбатенков. Короткая схватка.

На помощь Горбатенкову устремляется его помощник — агент Мерзликин, из приемной на шум выходит генерал Замятин.
И все они мгновенно исчезают в страшном взрыве.
В этот день старшая дочь Столыпина, Маша, закончив с младшей сестрой Олечкой урок, пошла с ней из книжной гостиной наверх. Взрыв застал Машу в коридоре. Она собиралась открыть дверь, но никакой двери не было. Вместо двери — пустота, внизу — набережная, блеск Невки, деревья.

Взрыв ошеломил девочку. Она подумала об отце: что с ним?
Несколькими днями раньше в Варшаве бросали бомбу в генералгубернатора Скалона. В Саратове был разорван бомбой губернатор Блок. От взрывов сотрясалась жизнь.

И дочь боялась за отца, не понимая, что случилось в России.
Маша Столыпина кинулась к окну, чтобы прыгнуть на крышу нижнего балкона и перебраться в кабинет Петра Аркадьевича. Ее остановил Казимир, слуга, взял обеими руками за талию и отодвинул в сторону.
Тут она увидела мать с белой от известки головой.
— Ты жива, — сказала мать. — Где Наташа и Адя?
Не было двух ее детей. Как каждая мать, супруга Столыпина думала прежде всего о родных детях.
Они вошли в верхнюю гостиную. Здесь лежала на кушетке выздоравливающая от тифа Елена. На полу среди осколков — горка.

Стены и пол целы. Зато из соседней комнаты вся мебель вылетела в приемную и даже на набережную Невки.
Откудато снизу, с улицы, раздался голос Столыпина:
— Оля, где ты?
Мать вышла на балкон.
— Все дети с тобой? — спросил он.
— Нет Наташи и Ади, — с ужасом и тоской вымолвила Ольга Борисовна.
В эту минуту Столыпин, наверное, отдал бы посты министра внутренних дел и премьера, все честолюбивые упования, все патриотические планы ради одного слова о Наташе и Аркадии.
Маша хотела сбежать вниз по лестнице, но от лестницы осталось ступенек десять. Надо было прыгать на кучи щебня или ждать пожарных. Она спрыгнула, упала, вскочила на ноги и бросилась на шею отцу.

Какое счастье было видеть его живым и невредимым!
Но что творилось кругом?! Кричали и стонали раненые, стлался дым, метались обезумевшие женщины. Шелестели липы, по дорожке ползли две Наташины черепахи, на газонах лежали мертвые и разорванны



Назад